imageimageimageimageimageimageimageimageimageimage

Александр К. Иванов

Николаев

Николаев - город, достойный любви и уважения. В его славной истории имена генерал-фельдмаршала князя Григория Потемкина, первого градостроителя Михаила Фалеева, военного губернатора адмирала Алексея Грейга, композитора и историка Николая Аркаса. Десятки, сотни, тысячи людей созидали, творили и просто работали во благо города. О некоторых из них мы помним и сегодня. Имена простых граждан города забыты. Но почему забыты? Тепло их рук помнят мачты кораблей, стены зданий, булыжники мостовой…

Настоящее время неизменно становится временем прошлым. Становится историей. И все мы, ныне живущие, большими и малыми деяниями оставляем свой след в истории родного Николаева.

…Город снова проснётся с рассветом,
И пока он ещё в тишине,
Я пройду по любимым проспектам,
Как на исповедь наедине.

И среди сокровенных отметин
На ладонях его площадей
Знаю, есть где-то штрих неприметный -
Это линия жизни моей.

Мои зарисовки в стиле литературного эссе - это не панорамная картина сегодняшней жизни. Тем более, я не берусь делать прогнозы и предсказания. Сегодня трудно предугадать, какие факты и имена настоящего времени станут в обозримом и необозримом будущем исторически значимыми. Но выскажу своё мнение.

Думаю, что историческими личностями нашего времени могут стать Герои Украины Алексей Вадатурский, Юрий Бондин, Николай Романчук, Николай Бялик; Герой Социалистического труда Владимир Погорелов; поэты Дмитро Креминь и Вячеслав Качурин; академики Михаил Александров, Виктор Бузник и Георгий Романовский; советский и партийный деятель Владимир Васляев; скульпторы Юрий и Инна Макушины; художники Андрей Антонюк и Олег Приходько; театральные деятели Николай Кравченко и Николай Берсон.

Конечно же, в историю Николаева войдут люди, которые в разное время руководили городом. В их числе и Владимир Дмитриевич Чайка. Лично мне этот человек нравится. Мы близко знакомы, хотя постоянных дружеских контактов между нами нет. К сожалению. Но я всегда рад нашим случайным встречам и дорожу ими. Особенно, если найдётся время поиграть на гитаре, попеть, пообщаться.

Владимир Дмитриевич весьма прилично играет на гитаре и знает бесчисленное количество песен. А свою любимую - «Белые крылья» - всегда готов спеть на публике. Не вижу в этом ничего плохого. Он старается не закостенеть в рамках своей высокой должностии остаётся человеком открытым, контактным, приветливым.

В его деятельности, наверное, есть ошибки и недостатки. Да как им не быть при таком количестве городских проблем! Но сейчас не об этом речь. Многое со временем переосмыслится, кое-что отсеется как не существенное. Но историческим фактом останется то, что Владимир Дмитриевич Чайка четыре срока подряд избирается мэром города и руководит им в наше непростое время.

В этот светлый сентябрьский день 2008 года жители Николаева собрались на набережной Ингула. Флагман украинского флота большой противолодочный корабль «Гетьман Сагайдачный», пройдя плановый ремонт на судостроительном заводе им. 61 коммунара, возвращался в боевой строй. На малом ходу красавец-корабль проплыл мимо провожающих и, протиснувшись в створ разведённого моста, взял курс на Севастополь. Счастливого пути и семь футов под килем!

…Корабли отошли от причала
И волненье лишь стихнет едва,
Я знакомому чувству начала
Посвящаю простые слова.

Говорю про попутные ветры,
Как минуя чужие моря,
Только здесь мы с любовью и верой
Опускаем судьбы якоря.

Раннее утро, а на причале Черноморского судостроительного завода людно. Все в напряжённом ожидании. Сейчас буксиры с натугой потянут огромную тушу авианесущего крейсера «Варяг» далеко от нашей земли. Этому боевому кораблю уготована позорная участь. Его проведут через три океана к китайским берегам, где он и найдет своё упокоение.

Для людей, пришедших проводить своё детище в последний путь, - это  чудовищное крушение. Тысячи людей, с присущим корабелам самопожертвованием, создавали самый совершенный в мире корабль. И всё тщетно. Годы жизни, тяжёлая работа, истрёпанные нервы. В конце концов, зря истраченные деньги, - в миллиардах исчисляются.

Рядом со мной стоит Пётр Николаевич Гришин. В кораблестроении прошёл путь от судового сборщика до заместителя главного инженера завода.

- Это не корабль уходит,- тихо говорит он, - это уходит эпоха большого кораблестроения.

Печальный караван как бы нехотя выходит на фарватер и медленно скрывается в предутреннем тумане. Люди молча расходятся. Как с похорон.

С П.Н. Гришиным, управляющим отделением «Укрэксимбанка», я познакомился случайно на каком-то официальном приёме. Ни к чему не обязывающий разговор. Слово за слово, и чувствую, что между нами настраиваются невидимые струны.

Как-то захожу к нему в кабинет. Пётр Николаевич без настроения.

- Понимаешь, когда мы были с николаевской делегацией в Москве, наш мэр Чайка, я и другие встречались с нашим земляком, композитором Игорем Крутым. Сегодня я прочёл в журнале «Натали», что Игорь Крутой написал футбольный гимн для донецкой команды «Шахтёр». Я возьми и позвони мэру, - есть ли свой гимн у нашей футбольной команды? Чайка ответил, что гимна, к сожалению, нет. И, наверное, в наказание за инициативу, поручил мне заняться этим вопросом. Прямо не знаю, с чего начать. Может Крутому позвонить?

Я ничего не комментировал, но на ус намотал.

Через три дня я опять у Гришина.

- Принёс!,- говорю радостно.

- Что принёс?,- не понял Пётр Николаевич.

- Гимн футбольной команды «Николаев» принёс!

Гришин оторопел. Он ещё не знал, что я серьёзно занимаюсь музыкально-поэтическим творчеством. Устроили прослушивание. Сначала в узком кругу. Потом ещё раз, для всех. Подъехал Владимир Дмитриевич Чайка. Послушал. Всеобщее одобрение.

И вот презентация гимна на стадионе. Владимир Чайка приветствует. Андрей Дерик поёт. Александр Иванов раскланивается. Петр Гришин улыбается.

Потом был футбол. Звучал гимн, и трибуны охотно скандировали слова припева.

Николаев, футбол, победа!
Николаев, футбол, победа!
Николаев, футбол, победа!
Победа, победа, футбол!

Читаю в газете «Николаевские новости»:
«…Пошли последние минуты матча. Разочарованные болельщики, уже не надеясь увидеть забитый гол, потянулись к выходу. И тут над стадионом зазвучал наш футбольный гимн «Николаев, футбол, победа!». Футболисты воспрянули духом и пошли в последнюю атаку…».

И что вы думаете? На последней минуте забили гол и вырвали победу! Музыка помогла выиграть футбольный матч!

Гришину П.Н. я обязан знакомством с кандидатом сельскохозяйственных наук, заслуженным работником сельского хозяйства Украины Александром Александровичем Чебаном. Он нас пригласил в своё родное село Семёновка Арбузинского района. Мы прогуливались ухоженными и опрятными сельскими улицами. Александр Александрович с гордостью знакомил нас с местными достопримечательностями. Вот школа, Дом культуры, церковь. Во всём укладе села чувствуется исконно крестьянская основательность и надёжность.

Встречались с сельчанами. Они неспешно и уважительно обсуждали с Александром Александровичем свои житейские проблемы. Потом мы совершили лодочную прогулку по Южному Бугу. Предвечерний пейзаж - красота неописуемая. Была рыбалка и уха. На правах хозяина Чебан произнёс простой и искренний тост за родную землю. За ту землю, на которой живёшь. Как это мне близко!

Для этих простых людей я написал песню, простую и понятную им.

Я люблю людей дела, людей слова. Для меня важна, прежде всего, простота человека при его глубинной значимости. Такие люди, как правило, интеллектуальней и интереснее, чем самовлюблённыеи заносчивые персоны.

Вы бы побеседовали с руководителем сельхозпредприятия «Оксамит» с. Мешково-Погорелово Николаевского района Николаем Николаевичем Крымчаковым! В его неторопливом житейском повествовании слышится целая полифония мыслей и чувств. В главной партии – незатейливая мужская философия. А в подголосках – тонкий юмор и ирония.

Я с Крымчаковым познакомился случайно, по какому-то пустяковому поводу. А узел дружбы затянулся накрепко. Николай Николаевич! Пусть время нам не подвластно, но сохранить молодость в душе мы сможем. Просто обязаны.   

У меня учился целеустремлённый и талантливый студент Денис Кузьменко. Стал блестящим гитаристом. Сейчас играет в популярной московской группе «Серебро». Я не раз встречался с его родителями по чисто учебно-воспитательным вопросам. Так я познакомился с Вадимом Леонидовичем Кузьменко, областным анестезиологом, заведующим отделением реанимации областной больницы. Бывал в его отделении. К счастью, не в качестве пациента. Чистота, порядок. Медсёстры, как звоночки, - быстрые, хлопотливые, внимательные. А ведь работа на грани жизни и смертис больными и капризными людьми.

В одну из московских больниц попал с сердечным приступом заслуженный артист России Игорь Старыгин. Все его знают как исполнителя роли мушкетёра Арамиса. До утра он пролежал в коридоре на каталке, и никто к нему не подошёл. Утром, когда влиятельные друзья похлопотали, его перевели в палату. Но мытарства на этом не закончились. Утку не принесут, укол не сделают, пока не заплатишь. Речь, конечно, не о заслуженном артисте, но о каждом человеке, больном и страдающем.

Такое в отделении Кузьменко невозможно в принципе. Здесь о клятве Гиппократа ещё помнят. И вытаскивают людей буквально с того света.

Звоню:

- Вадим Леонидович есть?

- Нет. Уехал по санавиации в Доманёвку (Казанку, Новый Буг, Первомайск…).

Это значит, что Кузьменко ждёт больной в критическом состоянии. И так в выходные и праздники, днём и ночью. Человек ждёт спасения. От той, что в чёрном, с косой.

Мы с Вадимом Леонидовичем задумали провести эксперимент на стыке медицины и музыки. Хотим выяснить, могут ли специально подобранные музыкальные ритмы положительно воздействовать на работу сердца при пороктизмальной тахикардии? Может ли музыка стабилизировать сердцебиения при мерцательной аритмии? Вопросы интересные. Но сложные и ответственные. Цена - жизнь и здоровье человека.

Как-то накануне Дня медицинского работника я предложил Вадиму Леонидовичу написать о нём статью в газету. Он отказался. Мол, что это даст? Для работы действительно ничего. А пиар ему не нужен. Кузьменко вне зоны званий, почестей и славы упрямо делает своё дело. На аппаратуре, которой лет и лет. Без современных лекарств. Наверное, когда-то всё будет. Когда-то. А человеку нужна помощь сейчас. Когда главная лечебная сила – талант и самоотверженность врача.

Я назвал имена только нескольких горожан Николаева.  Конечно, круг моих друзей гораздо шире. Десятки, если не сотни, интересных неординарных людей, близких мне по духу. Даже беглое перечисление фамилий может утомить читателя. Скажу только, что в моём ближнем круге друзей известные музыканты и художники, доктора и кандидаты наук, поэты и журналисты, работники образования и культуры, режиссёры и артисты, офицеры и предприниматели. Люди достойные, поверьте мне.

* * *

Друзья, которых мы выбираем. Это весомый показатель глубинной сущности человека. Очевидно, что круг моих друзей формировался не по профессиональному признаку и не по принадлежности к определённому сословию. Но общие признаки есть. Самодостаточность личности без самовозвеличивания и самовлюблённости. Преданность своему делу, своему призванию и, простите за высокопарность, своей родине.

Из бардов-шестидесятников я больше всего любил творчество Александра Галича. На общем фоне авторской песни его поэзия мне казалась более объёмной и выразительной. Его талант действительно многогранен и совершенен. По киносценариям А.Галича поставлены популярные фильмы «Верные друзья» и «На семи ветрах». Его пьесы с успехом шли во многих театрах страны. Он был интересен и как киноартист. Был любим миллионами поклонников авторской песни и поэзии. Галичу с его обострённым самолюбием было, конечно, нелегко утверждаться в творчестве. А кому легко?  Во все времена и при любой власти это сложно.

Галич не выдержал и эмигрировал. Что он обрёл? Редкие концерты перед такими же эмигрантами, как он сам. Причём здесь его стихи и песни  воспринимались совсем не так, как в России. Они потеряли в благополучной Европе социальную значимость, жизненную остроту и превратились в далёкое эхо прежней жизни. Ещё более редкие статьи в эмигрантских газетах. В основном о том, что было. Без намёка на ожидаемый самим Галичем творческий всплеск.

Он умер на чужбине по официальной версии от удара электрическим током. Это физиологически. А духовно он умер, я думаю, от разочарования и ностальгии. От той страшной болезни, когда вроде ничего не болит, а душа разрывается как при наркотической ломке. Так умирают деревья, вырванные с корнем из земли.

Для меня Александр Галич был как бы виртуальным далёким другом. Я слушал его песни, читал стихи и, прикрыв глаза, мысленно разговаривал с ним. Когда я узнал, что Галич покинул родину, я испытал ни с чем не сравнимое потрясение. Как он мог предать своего верного и преданного друга? Я чувствовал себя так, будто он убежал с поля боя, а меня раненого оставил под пулями.

В эти дни я полностью пересмотрел свои взгляды на диссидентское движение. Многие из диссидентов, прикрываясь часто смехотворными политическими мотивами, уезжали за границу ради своих мелочных, шкурных интересов. Они якобы обретали свободу (кому они там нужны со своим свободолюбием?). Нет, они просто ехали за сытой жизнью, за соблазнами чужого мира. И предавали родину. Народ. И каждого из нас.

Что вы хотели бы изменить в жизни, если бы вам довелось прожить заново? Вопрос праздный и провокационный. Прошлое не подлежит пересмотру. Это тот базис, на котором строится настоящее и будущее. Без прошлого нет будущего, и это не просто красивая фраза. Но прошлое отнюдь не отработанный материал. Оно так же загадочно как и будущее. Часто, казалось бы навсегда ушедшее, даёт о себе знать и находит продолжение в настоящем и будущем. Вспомним народную мудрость, что новое – это хорошо забытое старое. Или что старый друг лучше новых двух.

В моём фотоархиве много фотографий детских лет. Эти снимки сделал живший по соседству мой сверстник Вадим Крайник. Он серьёзно занимался фотоделом и мечтал стать кинооператором. В 1963 году я уехал в Кировоград учиться в музыкальном училище, а Вадим подался в Москву поступать во Всесоюзный государственный институт кинематографии. На этом наши пути разошлись. И казалось, навсегда.

Прошло 25 лет. Неожиданный телефонный звонок.

- Саша Иванов? Здравствуй! Я – Вадим Крайник. Помнишь такого?

Боже мой, Вадим! Будто ветром из детства повеяло.

- Вадим, где ты, как ты? - И сразу вопрос о его детской мечте. - Так ты стал кинооператором?

- Да уж, потягал кинокамеру по всему Союзу. А осел в Киеве. О себе подробно расскажешь при встрече. Пока тебя разыскивал, кое-что узнал о тебе, заслуженном.

В его голосе слышалась знакомая ирония. Добродушная, дружеская.

Встречу в Киеве мы организовывали с истинно детективной тщательностью. В толпе мы бы просто не узнали друг друга. Столько лет прошло! Договорились встретиться на станции метро «Театральная» у барельефа Ленину. Малолюдное место в конце вестибюля. В детстве Вадим был выше меня, и я ожидал увидеть высокого крупного мужчину. А ко мне подошёл человек среднего роста, похожий на артиста Евгения Евстигнеева.

Вечером Вадим мне подробно рассказывал о своих путях-дорогах. Он снимал документальные фильмы в Хабаровске и Владивостоке, о вулканах Камчатки и пустынях Узбекистана. Знал знаменитого кинорежиссёра Сергея Параджанова, встречался с академиком Николаем Амосовым. В титрах почти 80-ти документальных фильмов значится – оператор Вадим Крайник.

В принципе, и от случайного попутчика в поезде можно услышать не менее захватывающие истории, но это не стало бы поводом для дружбы. Здесь другое. Здесь - личный интерес к жизненному пути вновь обретённого друга. Здесь – неуловимая сопричастность двух судеб.

Теперь мы с Вадимом не просто дружны, мы едины. Встречи, телефонные звонки и даже столь не популярный в наши времена жанр, как письма. Они для нас как глоток живой воды из родника нашего детства.

Порой, как зов издалека, вдруг встревожит душу острое желание побывать в родных местах. Я откладываю все дела и еду в Александрию, город моего детства. Прогуливаюсь по знакомым и уже таким незнакомым улицам и площадям. Радуюсь тому, что город молодеет, отстраивается, прихорашивается. Жаль, что не молодеют мои ровесники, - знакомые, друзья. Иных уж нет, а те далече, как говорил один из персонажей «Горе от ума». Мы всё ближе к вечности. И я пока не знаю нужно ли этому огорчаться. Но чувствую, наш дух ещё жив и силён.

Мотора сонное сопенье,
Его медлительность кляня:
- Друзья,- кричу я в нетерпенье,-
Друзья, вы слышите меня?

Я затерялся в ритме буден,
Но к вам лечу, как только смог,
И постигать мы вместе будем
Клубок запутанных дорог.

От нити той первоначальной,
Что нас вела в потоке дней,
До нити чёрной и печальной,
Когда теряли мы друзей.

И вздрогнет поседевший волос,
Когда в задумчивой тиши
Вдруг зазвучит мой хриплый голос,
Как стон израненной души.

А спеть хотелось про другое:
Друзья, я верю горячо,
Что всех нас счастье ждёт такое,
Какого не было ещё!

Что мы ещё такие же,  как прежде,
Что мы ещё воскреснем к жизни вновь
И перемножим давние надежды
На снова обретённую любовь!

…А скоро в путь. Под небом крики чаек,
Но как тревожен этот вещий крик!
И потому я с точностью не знаю,
В последний раз ли к роднику приник.

Отдав долг далёкой памяти, я снова вижу вдали огни родного маяка. Там, за горизонтом, мои студенты, моя семья, мои друзья. Где-то на Сухом фонтане или в Яхт-клубе, на величавой набережной или в тенистом Каштановом сквере меня ждут новые песни и ещё не написанные стихи.

Город родной - путь к маяку!
Припадаю к тебе, Николаев,
Как при жажде к роднику.
Путь к маяку - город родной!
Слышу песню твою, Николаев,
В криках чаек над водой.