imageimageimageimageimageimageimageimageimageimage

Александр К. Иванов


Люблю и уважаю журналистов!


Это замечал, наверное, каждый. Вроде и мысль продумана, и устно её выразить можешь, а пробуешь записать – зависает перо над бумагой. Не идёт изложение. Пишут студенты и школьники сочинения - две страницы за два часа. Коряво, ещё и с ошибками. Может, не грамотны. А может, не каждому дано работать со словом? А прозаику, поэту, журналисту это доступно. Высокая образованность, широкий кругозор, особый талант. Таких людей нельзя не уважать.

В нашей редакции районной газеты  (пос. Ольшанка Кировоградской обл.) журналисты были как на подбор - пишущие, оригинальные, контактные. Во всех журналистских конкурсах – первые. Я тоже хотел выразить себя в журналистике, а заодно газете помочь. Вёл культурологические рубрики. Например, «Пісні, обпалені полум’ям», «Співуча Україна» и др., писал статьи, очерки, рецензии.

Летом (благо, у учителей отпуск длинный) меня зачисляли в штат газеты корреспондентом. Я гонял на УАЗике по колхозным полям. Общался с простыми людьми, впитывал их незатейливые житейские истории. На жатве сидел в кабине комбайна рядом с измученным недосыпаниями комбайнером. Выслушивал его и донимал вопросами.

А вечером, как и он, с трудом смывал въевшуюся пыль и прилипшие остюки с зудящего тела. Потом садился писать очерк, пытаясь живым словом отблагодарить этого комбайнера за тяжёлый, но благородный труд.

Нередко можно было увидеть на страницах республиканских и областных газет публикации, подписанные А.Иванов или К.Музыченко (мой журналистский псевдоним). Однажды моя статья промелькнула даже в элитной «Литературной газете», и это событие стало общим праздником для всех журналистов маленькой районной газеты. Здесь, среди друзей-журналистов, я стал лауреатом журналистской премии им. Л.Крохмального и членом Союза журналистов.

Движущей силой всех журналистских начинаний был редактор газеты Виктор Васильевич Вовченко. Благодаря ему, незаметная районная газета дважды побеждала во Всесоюзных конкурсах городских и районных газет и становилась лауреатом премии им. М.Ульяновой, что само по себе уникально.

Помню, накануне шестидесятой годовщины, как тогда говорили, Великого Октября. мы отправили письма всем руководителям социалистических стран (в том числе и Л.И. Брежневу) с просьбой ответить на один вопрос: «Какое значение имеет для Вас лично и для Вашей страны Великая Октябрьская социалистическая революция?». И нам ответили! Эрик Хонеккер, Фидель Кастро, Густав Гусак, Юмжагийн Цеденбал…

Вы представляете? Материалы такого уровня в районной газете! Нас не просто хвалили, а превозносили за журналистскую находчивость, за свежий взгляд и пр.

Пока по всем ступенькам партийной лестницы не прокатилось возмущённое письмо из секретариата Брежнева. Мол, как смеет какая-то там районная газета тревожить дорогого Леонида Ильича своими глупыми вопросами. Объяснительные записки писали все. Редактор газеты, секретарь райкома партии, секретарь обкома партии, затем секретарь Компартии Украины, - и в Москву! Да уж, времена…

Но мы были молоды и оптимистичны. Каждый день редакционной жизни (от суматохи утром – «Де фото на першу сторінку?» - до поздних вечерних посиделок за «рюмкой чаю») – это отдельное приключенческое и юмористическое повествование.

В Николаеве я тоже стремился сделать всё возможное, чтобы стать своим в журналистском сообществе. За мой десятилетний «николаевский стаж» на страницах газет и журналов, в эфире теле- и радиоканалов Николаева появилось множество материалов о Николаевском филиале КНУКиИ, который я возглавляю, о моей общественной и творческой деятельности.

Лично знаю ведущих работников масс-медиа и, пользуясь возможностью, заявляю о своём уважении к ним. Со стороны журналистов я тоже чувствую доброе отношение ко мне и очень этим дорожу.

Год 1985. Меня пригласили в творческую группу агитпоезда «Комсомолец Украины», который выехал «взбодрить жизнь» в Луганской области. В вагонах этого литерного состава были зал для конференций, выставка голографических картин, дискотека, несколько вагонов для экипажа поезда.

Мы останавливались у вокзала города или посёлка, и целыми днями нас возили на творческие встречи. Я выступал с гитарой, в основном на шахтах перед спуском горняков в забой.

Везде просился: «Покажите шахту, никогда не видел», - и везде отказ, техника безопасности, мол. И вдруг на шахте им. Г.Капустина, названной в честь первооткрывателя угольных залежей на Донбассе, получаю добро. Мне дали в сопровождение горноспасателя, молодого парня. Снарядили – роба, каска с фонарём, самоспасатель, - всё как положено.

Спустились вглубь на 400 метров, потом вдоль тоннеля на вагонетке километра два, туда - к шахтёрам. А сверху и ниже нас десятки таких же горизонтальных выработок. И везде люди работают, дают уголёк. Так вот как он достаётся!

Одна самая небольшая шахта протяжённостью больше киевского метро. Да и сравнивать нечего, там мрамор и море света. А здесь глубина невообразимая и тьма кромешная. Только и света, что из фонаря на каске. А таких шахт десятки и сотни, вся земля изрыта, сверху ничего не растёт. Пейзаж – одни терриконы.

А вечером собирается у агитпоезда молодёжь. Те, кому завтра в забой,

и на дискотеку. В мигающих огнях, как при фотовспышке, на миг проявляются фигуры в неестественных позах, раскачивается вагон под песню В.Леонтьева: «Все бегут, бегут, бегут, а он светит…». А мне всё представляется тусклая лампочка на голове шахтёра в адовом подземелье.

…Я представить не мог такое,

Я сквозь миф и реальность лез.

Первомайск, Лисичанск, Кременное –

Терриконы встают до небес…

В своей автобиографии юморист Бронислав Нушич        писал (привожу не дословно): «Человек, который всю жизнь жалуется и плачет, за слезами ничего не видит. Человек, который несёт тяжёлую ношу, видит только землю. И только тот, кто идёт с высоко поднятой головой и с широко открытыми глазами, видит настоящую жизнь».

Я всегда старался быть в гуще событий и всё увиденное и услышанное тщательно сохранял в своей памяти. А потом все впечатления, причудливым образом трансформируясь и обобщаясь, отражались в стихах и песнях. Очень точное определение этому процессу дал бельгийский поэт Э.Верхарн: «Поэзию следует искать не в сочетании слов, но в атмосфере, которую создают эти сочетания».

В стихах я не писал конкретно о том пожилом комбайнере, с которым познакомился на колхозном поле под селом Дорожинка. И не писал напрямую о молодом горноспасателе, который спешно выводил меня из задымленной шахты. Он затолкал меня в клеть - и наверх, к воздуху. А сам остался внизу. Вечером он не пришёл, как мы договаривались, к нашему агитпоезду, и я волновался. Но обошлось. Всего-то три дня в больнице с отравлением угарным газом. По шахтёрским меркам и пострадавшим не считается.

Всё же все мои стихи и песни о них и для них. И со сцены я пою от их имени.